была, чтобы не понять кто это такие — перекупщики и кидалы. Не иначе им моих чеков захотелось, посмотрим что они могут мне предложить, вернее подарить.
Нет бить я их не буду, много с этих шестёрок не возьмешь, а проблем огребу изрядно. Я же сюда регулярно наведываться буду, пока в двухсотую секцию ГУМа пропуск не сделаю. Местные шмотки этого времени меня не интересуют, надеюсь буду закупаться в будущем, но пока из-за тети придется побыть оборванкой, правда надеюсь не долго.
На второй настойчивый возглас поворачиваюсь и с ходу.
— Что надо волосатые? Моё время дорого, а любая информация стоит денег, поэтому если хотите что то узнать готовьте монеты, согласна на бартер. Что выбираете?
По рожам этих дебилов, а по другому я их назвать просто не могу, так одеваются в моем представлении только слабоумные, вообщем мелькнула у них мысль, которую они озвучили.
— Чеки есть? Мы видели как ты отоваривалась. Готовы выгодно для тебя купить, — сказал один, так и ничего не поняв.
— Вам надо знать есть ли у меня чеки? Это раз! Готова ли я вам их продать, это два. По червонцу за вопрос, — и я протянул к ошарашенным патлатым руку.
— Ты чего, совсем больная. Какие два червонца. Мы тебе дело предлагаем, — наконец родил второй.
Как же трудно с ними, а может это время такое. Здесь всё течет как-то медленно, не спеша. Нет такого огромного потока различной информации, мой мозг голодает, он уже через день устал отдыхать.
— Хорошо. Знаете какого нибудь агента по недвижимости? — посмотрев на их непонимающие лица продолжил, — Может с риэлтором знакомы? — снова непонимание. Вроде в это время их называли как то иначе, а вспомнил, — Маклер!
— Так сразу бы и сказала. Запоминай, Дмитрий Аронович Волков. Живет в Столешниковом. Там найдешь. Запомнила?
— Я то запомнила, а теперь запоминайте вы. Чеков у меня больше нет, все потратила. Если и будут, то продавать не собираюсь. Понятно? Чао! — с этими словами развернулась и ушла, а тормоза так и остались там стоять.
Адидасы одела в магазине, сложив остальную обувь в сумку. Больше всего удивила реакция продавщиц, они никак не могли понять почему я не беру фирменные коробки из под обуви, а оставляю их в магазине. Вот скажите, зачем они мне, я собираюсь кроссовки и туфли носить, а не держать в упаковках.
Вернулась домой, а там по справочнику быстро нашла номер Волкова. Это же элементарно, не может риэлтер, простите маклер, работать без телефона. Позвонила и договорилась о встрече через пару часов в кафе Пингвин. Можно конечно было в Лире, но там вечно очередь.
Ровно через два часа была там. Господин, пардон, товарищ Волков любезно заказал мороженое, так что когда я уселась напротив него, он с интересом стал меня разглядывать. Его понять можно, пришла малолетка, а дело которым он занимается довольно не дешевое удовольствие.
— Итак дорогой Дмитрий Аронович, давайте сразу обсудим то что мне хочется, и то что вы желаете за это получить. Нужна отдельная трех или четырехкомнатная квартира в центре, желательно на Тверской, — очаровательно улыбнулась я, полчаса до этого репетировала.
— А знает ли милая барышня сколько это может стоит? — так же ослепительно улыбнулся маклер.
Вот ведь гад, а я дурак, вернее дура, нашла с кем в улыбки играть, он же на этом собаку съел. Работа его такая, хотя официальная наверняка сторожем или лаборантом каким нибудь.
— Так вы мне об этом скажете, надеюсь я со стула не упаду. Не надо расстраивать беззащитную девушку.
— Надеюсь у вас крепкие нервы, — и он написал несколько цифр в своей записной книжке.
Сумма в двадцать пять тысяч была конечно по тем временам огромная, но ведь можно и поторговаться.
— Это с видом на Кремль? И она шестикомнатная? — переспросила я.
— Нет конечно. Десять минут и вы на площади. Четыре комнаты конечно не шесть, но всё же.
— Тогда и цена пониже, всё же десять минут. Думаю пять мы зачеркиваем, иначе ваши дети проклянут вас.
По его лицу прошла такая боль, что мне стало как-то не по себе. Сразу видно, это для него трагедия, притом незатухающая. Может кто из детей болен, нужно тактично расспросить.
— Извините Дмитрий Аронович, я не знала как вам больно про это напоминать, но может я вам смогу помочь. Не надо сбрасывать со счетов любую помощь, вдруг она окажется та самая, — закончила я, выжидательно вглядываясь в его лицо.
Самое удивительное, но он рассказал. Не знаю что послужило для него мотивом, только я всё узнала. Его жена была бесплодна, вернее стала такой. Они познакомились в институте, и через два года поженились. Родители не приняли его жену, она не была еврейкой, как им хотелось. Лиза Волкова была русской, но только на половину, мать с Молдовы. Дмитрий взял фамилию жены, что в принципе было тогда правильно. Кацевичем жить в СССР было гораздо труднее, чем скажем Волковым, тем более будущим детям. Беда пришла откуда не ждали, катаясь на коньках провалились в полынью, переохлаждение, воспаление и в итоге бесплодие. Врачи разводили руки, профессора были бессильны.
— Вы не представляете Оленька, сколько денег я отнес им. Вначале была надежда, а сейчас пусто. Лиза уже пыталась уйти на тот свет, только чудом этого не случилось. Она самый дорогой для меня человек, и жить без неё я не смогу. Вы наверное не поверите мне, ведь для многих евреи вруны и обманщики.
— У каждого нации есть свои герои и иуды, не нужно вешать ярлык из за нескольких негодяев на весь народ. Вот например Николай — кровавый, был жадным душегубом. Почти каждый день убивал из ружья птиц, кошек и собак, об этом кстати писали тогдашние газеты. Его семя в то время была самой богатой в мире, а вот народ голодал. Так из-за него что все русские такие? Впрочем русским он и не был. Давайте больше не будем об этом, а сейчас поедем к вам домой, я попытаюсь вам помочь. Моя бабушка потомственная целительница, так что шансы есть. Согласны?
Стоит ли говорить, что утопающий хватается за любую соломинку, поэтому мы быстро доехали на его москвиче. Встретила нас красивая ухоженная женщина, поцеловав своего Димочку тут же потащила кормить худышечку, то есть меня. Я сидела за столом, пила чай и разглядывала обстановку. Квартира была шикарна, отличный ремонт, хрусталь, антикварные вазы и старинные картины. Не удивлюсь если тут висят работы Васнецова, Шишкина, Рокотова и Шагала.
— Дмитрий Аронович, вы же хотели сходить
